Тридевятые земли

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Тридевятые земли » Геройство и злодейство » Финист Ясный Сокол | Лихоземье


Финист Ясный Сокол | Лихоземье

Сообщений 1 страница 2 из 2

1


Финист Ясный Сокол


• 96 годков, от 2 светня 6405 года;
• Сокол с неведомым краем житья;
• Краснобайство;
• В человеческом обличье наряд, лук со стрелами, да нож;
• Избавиться от проклятия навеки;
• Бесовское махание пером;


Облик


Не властно над заколдованным молодцем время, потому выглядит он так, как и многие лета тому назад. Росту будет среднего, неприметного. Сложением своим не кузнец, но не хуже прочих. Проще ему будет меж досок заборных протиснуться, чем кобылку (звучит потешно) поднять. Коли случай представится такой.
Сероглаз, русоволос. Пред девицей, что на закате позовёт его в светлицу свою, является статным да славным царевичем, что видом своим выдаёт благонравость и учёность. Глядит в глаза влюблённо, норовит казаться пленённым умом и красотой новой хозяйки пера заговорённого, навеки верным и воле покорным.
В бытности вид имеет лихой да придурковатый, ибо не пристало Финисту кривляться неискренне более того, что требуется ему. Бранится громко, хохочет того громче. Ни в чём, сказать коротко, не ущемляет себя.
При свете солнца обращается в сокола – тварь большекрылую, хищную. На вид птица птицей, истинный нрав не намалюешь на ней.

Прототип внешности: окаянный Том Хиддлстон.


Житье-бытье


Не пристало в Лихоземье невольникам счёт вести. Вот и не оказалось никому дела до поварихиного ублюдка Гори. Зоркий и хитрющий сопливый дармоед труду обучался неохотно, помогал стряпать стряпню спустя рукава, а харчей уминал столько, сколько мог. Говоря без лишних прикрас, уживался в сиром своём народе как всякое одаренное умом, да хитрой зоркостью чадо. И хрустел во тьме ночной недообглоданными костьми. Чьими придётся!
К матери родной, как и к прочим, привязан не был, а потому думал об одном себе.
Разум подросшего Гори занимал лишь побег из невольничества – мысль многими думанная, да мало кем до конца доведённая. Немытый отрок знал наверняка, что жрать и вздорить на чужой земле ему будет страсть как охота. За пониманием этим логично воспоследовала тяга к постижению науки по хождению в гиблый лес, дурному мотанию там, и одним лишь предкам благодаря возвращению с дичью к хозяйскому столу. Охоте, по-человечьи говоря.
По дороге к цели своей Горислав порядочно получит палки, плети, а порой и скамьи (с дуру-то чем не шибанёшь подневольного?), но то его токмо дальше по дороге гнало.
Бежать решил один и в тайне, ибо не было в местный люд веры. Путь к границе с благодатными землями Златополья долог оказался и труден, но сил на него у учуявшего свободу молодца хватило.
Рядиться под белецкого невольничий сын не стал. Не хотелось ему этого, как и честно трудиться. Бродя подле земель родных, узнал молодой охотник о том, что не у всякого земляка бывает с собой разумение о свободной жизни. И решил некогда дармоед (зоркий и хитрющий и поныне) зажить, взяв за пример житьё лихоземских хозяев. Но добавить ума, благо палата его.
Царство Златопольское не радо было разбойникам бесстыдным, о чём те узнали без промедления. Пусть кухаркин сын в науках смыслил меньше умудрённых опытом недругов, не было у него дороги обратной.
В чужаках Горислав понимал поболе, чем сам от себя ждать мог, и склонность к ученью военной науке и близким ей подлостям у него была в достатке. Встречался ему на петляющей жизненной дорожке разный люд, порой и учёный. Охочим был разбойник разговоры разговаривать, больно ему нравилось знать и знание копить. Однажды в праздной беседе с мудрёным больно иноземцем стал Горя Финистом. Долго тешился, да так и остался. Имя звучное, лихому человеку подошедшее.
Не забывая о жертвах, что покровительство предков дарует его племени, созывал молодец на руку нечистых (да и дурных – какое дело без них обойдётся?) объединяться, множить силу, да разбой чинить. Чинить его душевно и лихо, но всё ж знать своё дело. Вести дружбу с воровской наукой, воинской подлостью и былинным вероломством.
Словом, хорошая у разбойника голова была. Да, по традиции древней, досталась дураку.
От врагов, родные земли от гадов обороняющих, удара он ждал. С дурью встающих под его разбойничье знамя боролся огнём и тумаком. Боролся денно и нощно, как не всякий богатырь давит змеюку поганую, подколодную. Но более ни от кого, кроме как от простого люда, на беду свою, вреда не ждал. Недосуг ему было думать о том, что на белом свете кому-то мудрому и властному не по нраву пролитие крови, разбой да порча девок. Чудо чудное, диво дивное.
Колдун, вызнать о котором Финист так ничего и не сумел, в наказание за лихие дела и дурной нрав обратил разбойника в сокола. И не беда бы была скоротать оставшийся век птицей хищной. Но были у этого колдовства, как и у всякого, что учат уму-разуму, условия.
Под гнётом заклятья Финист становился человеком лишь ночью. Он осыпал богатствами и дарами прочих, но сам мог владеть лишь тем, что от прежней жизни осталось – нарядом и оружием.
Ходило по миру заговорённое соколиное перо. Ничего перу этому не делалось, и охотно обретало оно новых хозяев. Владелица пера властью обладала на закате призвать к себе молодца, заклятью благодаря не стареющего ни на день. Оставить подле себя Финиста человеком могла она лишь с чистым сердцем перед всем местным людом назвав его своим мужем. Настанет конец любви – конец и бытью Финиста человеком.
С любовью сказочной, до последнего дня, скверные дела едва ли не у каждого встречного. За краткий срок такое большое дело никак не сдюжить. Бабы, ну как с ними сдюжить-то? Вот и молодец не совладал с бедой.
Люди забыли вскоре Финиста-разбойника, имя его сделалось названием диковинной твари из небылицы. Так и бродит тенью без заслуги названный царевичем молодец по чужим землям, ожидает, когда вновь призовут его к себе.


Нрав


Слыхали, может, сказания о мужах, что скитаются по царствам да государствам, долгие лета мудрость свою приумножая? Горестно, но не о Финисте это сказывают.
Не отстала до сей поры юность лихая от Сокола, бурлит в жилах его, ударяет в дурную головушку. Охота этой головушке науки постигать, да недосуг приспособить их к жизни своей.
Ныне далёкий от лиходейства и воровства, не отказался молодец ни от строя бытья разбойнического, ни от веры в предков, что оберегают его. Будь Финист вольным человеком, ни минуты бы он не размышлял, тут же вернулся бы к жизни лёгкой. По нраву ему войны, распри, и прочие беды, где самое место силушку свою и острый ум испытать.
Знает проклятье дело своё великое, но негодный невольничий сын и тут всё опоганил. Не учит его наказание смирению, щедрости да доброте, к роду людскому обращённой. Только речи сладкие лить, за царевича потехи и выгоды ради себя выдавая, обучился Сокол. Барыни-государыни, как и девки деревенские, опостылели ему. В годах, состоянием женатым не обременённых, не видит радости – тоскует только. Потешается, никем не узнанный, над людом простым, но над собой – в первую голову.
Во всём ином остался он прежним лихоземским злодеем, какого-никакого, но сказочного размаха.


Умения


Является на закате по зову владелицы волшебного пера;
Владелица пера небывалой удачей на драгоценные находки и лёгкую прибыль отмечена;
День-деньской летает соколом;
В облике соколином молвит человеческим голосом (по желанию);
Человеком будучи, ведает в делах охотничьих да тех военных, что хитростью и подлостью украшены;
Краснобайствует и песни поёт, будто не сокол, а первый из соловьёв;
В хозяйстве понимает, так как вкушал не раз горькой жизни женатой;

Отредактировано Финист Ясный Сокол (12.10.2015 17:33:47)

2

СКАЗАНИЯ

интрига

Название эпизода со ссылкой. Статус (активен/завершен).
Краткое содержание.


Вы здесь » Тридевятые земли » Геройство и злодейство » Финист Ясный Сокол | Лихоземье